(no subject)

Некое открытие о творчестве Тургенева все-таки сделал.
Итак, отрывок из дневника наставника Петра I - шотландца Гордона: "Такова была строгость, если не сказать тирания, сего фельдмаршала, что за малейшую вину пойманный с поличным должен был умереть. Я сам наблюдал, как один пехотинец зашел в бедную хижину и вынес кувшин молока. Фельдмаршал случайно проезжал мимо в карете, так что малый от страха выронил кувшин из рук; хозяйка дома следовала за ним, плача скорее от испуга, чем от понесенного вреда, как явствовало из ее громких причитаний. Упав на колени, она молила [за него], когда увидела, как беднягу по приказу генерала схватили и тотчас повесили на воротах".

А теперь, стихотворение в прозе "Повесить его!"
— Это случилось в 1805 году, — начал мой старый знакомый, — незадолго до Аустерлица. Полк, в котором я служил офицером, стоял на квартирах в Моравии.

Нам было строго запрещено беспокоить и притеснять жителей; они и так смотрели на нас косо, хоть мы и считались союзниками.

У меня был денщик, бывший крепостной моей матери, Егор по имени. Человек он был честный и смирный; я знал его с детства и обращался с ним как с другом.

Вот однажды в доме, где я жил, поднялись бранчивые крики, вопли: у хозяйки украли двух кур, и она в этой краже обвиняла моего денщика. Он оправдывался, призывал меня в свидетели… «Станет он красть, он, Егор Автамонов!» Я уверял хозяйку в честности Егора, но она ничего слушать не хотела.

Вдруг вдоль улицы раздался дружный конский топот: то сам главнокомандующий проезжал со своим штабом.

Он ехал шагом, толстый, обрюзглый, с понурой головой и свислыми на грудь эполетами.

Хозяйка увидала его — и, бросившись наперерез его лошади, пала на колени — и вся растерзанная, простоволосая, начала громко жаловаться на моего денщика, указывала на него рукою.

— Господин генерал! — кричала она, — ваше сиятельство! Рассудите! Помогите! Спасите! Этот солдат меня ограбил!

Егор стоял на пороге дома, вытянувшись в струнку, с шапкой в руке, даже грудь выставил и ноги сдвинул, как часовой, — и хоть бы слово! Смутил ли его весь этот остановившийся посреди улицы генералитет, окаменел ли он перед налетающей бедою — только стоит мой Егор да мигает глазами — а сам бел, как глина!

Главнокомандующий бросил на него рассеянный и угрюмый взгляд, промычал сердито:

— Ну?..

Стоит Егор как истукан и зубы оскалил! Со стороны посмотреть: словно смеется человек.

Тогда главнокомандующий промолвил отрывисто:

— Повесить его! — толкнул лошадь под бока и двинулся дальше — сперва опять-таки шагом, а потом шибкой рысью. Весь штаб помчался вслед за ним; один только адъютант, повернувшись на седле, взглянул мельком на Егора.

Ослушаться было невозможно… Егора тотчас схватили и повели на казнь.

Тут он совсем помертвел — и только раза два с трудом воскликнул:

— Батюшки! батюшки! — а потом вполголоса: — Видит бог — не я!

Горько, горько заплакал он, прощаясь со мною. Я был в отчаянии.

— Егор! Егор! — кричал я, — как же ты это ничего не сказал генералу!

— Видит бог, не я, — повторял, всхлипывая, бедняк.

Сама хозяйка ужаснулась. Она никак не ожидала такого страшного решения и в свою очередь разревелась! Начала умолять всех и каждого о пощаде, уверяла, что куры ее отыскались, что она сама готова всё объяснить…

Разумеется, всё это ни к чему не послужило. Военные, сударь, порядки! Дисциплина! Хозяйка рыдала всё громче и громче.

Егор, которого священник уже исповедал и причастил, обратился ко мне:

— Скажите ей, ваше благородие, чтоб она не убивалась… Ведь я ей простил.

Мой знакомый повторил эти последние слова своего слуги, прошептал: «Егорушка, голубчик, праведник!» — и слезы закапали по его старым щекам.

(no subject)

У нас много любителей военной истории. Готовы часами спорить и о Жукове и о Суворове. Но вот кто знает про Войну за Польское наследство? А там ведь столько сюжетов - экспедиция Ласси в Польшу, осада Данцига русскими войсками. Отражение ими французского десанта. Бегство короля Станислава Лещинского в мужицком платье. Отправка русского корпуса на Рейн. Хватило бы на три романа а ля Пикуль!
PS Первое столкновение русских с французами.

(no subject)

Из полемики с френдами с удивлением узнал, что некоторые общеизвестные истины в России таковыми не являются:) К ним относится и репутация британской пехоты. Мы готовы признавать заслуги за кем угодно - за французами и пруссаками, шведами и поляками, только не за англичанами. Мол, они способны проявлять себя только на море. Оттого знаем Нельсона, а Мальборо и Веллингтона не знаем. А ведь в 18-19 веках это был общеизвестный и не вызывающий сомнений факт - английская пехота -лучшая в мире. И потому британцы били всех своих соперников, а исключения подтверждали правило. К полемике Франция vs Англия, что последняя всегда била первую. Вот слова Шатобриана, безупречного французского патриота: "В 1745 году состоялось сражение при Фонтенуа; один из наименее воинственных наших королей вдохновил нас на победу в единственном крупном регулярном сражении, которое мы выиграли у англичан, а победитель мира (Наполеон) добавил к разгромам в Кресси, Пуатье и Азенкуре поражение при Ватерлоо". Маршал Сульт, воевавший в Испании, так говорил о стойкости британской пехоты: "невозможно победить этих солдат. Я атакую их с правого фланга, наношу удар в центре, везде торжествую, но они не знают, что такое отступление!" Два главных качества англичан - это именно упорство и чрезвычайно меткий огонь пехоты. Средний солдат у них производил четыре выстрела в минуту, тогда как противники - 2-3. Результат того, что все учебные стрельбы производились не в холостую -единственная армия в мире того времени. Но суть не в этом. Возьмем XX век, Первая мировая война. Удивительный факт, мало кем отмеченный. Фактически весь 1917 года английская армия воевала с немцами на Западном фронте практически в одиночку! Французы, после провала наступления Нивеля в апреле, по сути самоустранились. После мятежей пехотинцев (защищавших СВОЮ территорию) они прекратили активные боевые действия, и вся тяжесть легла на англичан (плюс канадцы и АНЗАК - те же англосаксы), которые стояли на ЧУЖОЙ территории. Все великие сражение 1917 года -Пашендейл, Мессины, Камбре и проч -действия именно английской и родственной им пехоты. Более того, и в 1918 году, великое немецкое наступление Людендорфа наносило свой удар в первую очередь по англичанам -"Михаэль" и "Георг". Именно "томми" немцы боялись и уважали более всего!

(no subject)

Вот Англия. В 17-18 вв. у нее, по сути, не было даже постоянной армии. Народ и парламент страшно боялись иметь ее, дабы король не попытался узурпировать с ее помощью власть. В Англии даже не строили из тех же соображений прибрежных крепостей. Но!
Весь 18 век и начало 19 англичане били на суше французов как хотели и где хотели. А у французов была огромная постоянная армии. Герцог Мальборо громил французов всю Войну за испанское наследство. Герцог Веллингтон громил их в 1808-1814 и при Ватерлоо. Битва при Фонтенуа - по сути, единственное исключение. Из Семилетней войны Франция вышла с огромными потерями, а Англия с огромными приобретениями. Тем не менее, у нас как-то не принято воздавать должное английской армии:)

(no subject)

Предсмертное письмо Бухарина Сталину - яркое свидетельство ничтожества духа большевистских вождишек. Впрочем, и интеллекта тоже. По-хорошему, Бухарину, как и Троцкому, быть бы думским репортером, по вечерам сидеть в ресторанах с Гучковым и Милюковым, собирать свежие сплетни о Столыпине и Николае, строчить статейки в "Речь", брать интервью... Это их уровень, это подходило их темпераменту и способностям. Но нет, завлекло в революцию - и пропали. Но пока этих неврастеников, психопатов и демагогов не пожрал Молох ими вызванной революции, много они успели погубить невинных душ, о которых Бухарин и не вспомнил в предсмертном письме.

"Весьма секретно Лично Прошу никого другого без-разрешения И. В. Сталина не читать И. В. Сталину 7 стр. + 7 стр. приложения. (Приложение не обнаружено. - В. С.) Иосиф Виссарионович! Пишу это письмо, как, возможно, последнее, предсмертное, свое письмо. Поэтому прошу разрешить мне писать его, несмотря на то, что я арестант, без всякой официалыцины, тем более, что я его пишу только тебе, и самый факт его существования или несуществования целиком лежит в твоих руках... Сейчас переворачивается последняя страница моей драмы и, возможно, моей физической жизни. Я мучительно думал, браться ли мне за перо или нет, - я весь дрожу сейчас от волнения и тысячи эмоций и едва владею собой. Но именно потому, что речь идет о пределе, я хочу проститься с тобой заранее, пока еще не поздно, и пока пишет еще рука, и пока открыты еще глаза мои, и пока так или иначе функционирует мой мозг. Чтобы не было никаких недоразумений, я с самого начала говорю тебе, что для мира (общества) я 1) ничего не собираюсь брать назад из того, что я понаписал; 2) я ничего в этом смысле (и по связи с этим) не намерен у тебя ни просить, ни о чем не хочу умолять, что бы сводило дело с тех рельс, по которым оно катится. Но для твоей личной информации я пишу. Я не могу уйти из жизни, не написав тебе этих последних строк, ибо меня обуревают мучения, о которых ты должен знать. 1. Стоя на краю пропасти, из которой нет возврата, я даю тебе тредсмертное честное слово, что я невиновен в тех преступлени-которые я подтвердил на следствии. 2. Перебирая все в уме, насколько я способен, я могу, в дополнение к тому, что я говорил на пленуме, лишь отметить: а) что когда-то я от кого-то слыхал о выкрике, кажется, Кузьмина, но никогда не придавал этому никакого серьезного значения - мне и в голову не приходило; в) что о конференции, о которой я ничего не знал (как и о рютинской платформе), мне бегло, на улице, post factum, сказал Айхенвальд ("ребята собирались, делали доклад"), - или что-то в таком роде, и я тогда это скрыл, пожалев "ребят"; с) что в 1932 году я двурушничал и по отношению к "ученикам", искренне думая, что я их приведу целиком к партии, а иначе оттолкну. Вот и все. Тем я очищаю свою совесть до мелочей. Все остальное или не было или, если было, то я об этом не имел никакого представления. Я на пленуме говорил таким образом сущую правду, только мне не верили. И тут я говорю абсолютную правду: все последние годы я честно и искренно проводил партийную линию и научился по-умному тебя ценить и любить. 3) Мне не было никакого "выхода", кроме как подтверждать обвинения и показания других и развивать их: либо иначе выходило бы, что я "не разоружаюсь". 4) Кроме внешних моментов и аргумента 3) (выше), я, думая над тем, что происходит, соорудил примерно такую концепцию: Есть какая-то большая и смелая политическая идея генеральной чистки а) в связи с предвоенным временем, Ь) в связи с переходом к демократии. Эта чистка захватывает а) виновных, Ь) подозрительных и с) потенциально подозрительных. Без меня здесь не могли обойтись. Одних обезвреживают так-то, других -по-другому, третьих - по-третьему. Страховочным моментом является и то, что люди неизбежно говорят друг о друге и навсегда поселяют друг к другу недоверие (сужу по себе: как я озлился на Ра-дека, который на меня натрепал! а потом и сам пошел по этому пути...). Таким образом, у руководства создается полная гарантия. Ради бога, не пойми так, что я здесь скрыто упрекаю, даже в размышлениях с самим собой. Я настолько вырос из детских пеленок, что понимаю, что большие планы, большие идеи и большие интересы перекрывают все, и было бы мелочным ставить вопрос о своей собственной персоне наряду с всемирно-историческими задачами, лежащими прежде всего на твоих плечах. Но тут-то у меня и главная мука, и главный мучительный парадокс. 5) Если бы я был абсолютно уверен, что ты именно так и думаешь, то у меня на душе было бы много спокойнее. Ну, что же! Нужно, так нужно. Но поверь, у меня сердце обливается горячей струею крови, когда я подумаю, что ты можешь верить в мои преступления и в глубине души сам думаешь, что я во всех ужасах действительно виновен. Тогда что же выходит? Что я сам помогаю лишаться ряда людей (начиная с себя самого!), то есть делаю заведомое зло! Тогда это ничем не оправдано. И все путается у меня в голове, и хочется на крик кричать и биться головою о стенку: ведь я же становлюсь причиной гибели других. Что же делать? Что делать? 6) Я ни на йоту не злобствую и не ожесточен. Я -не христианин. Но у меня есть свои странности. Я считаю, что несу расплату за те годы, когда я действительно вел борьбу. И если хочешь уж знать, то больше всего меня угнетает один факт, который ты, может быть, и позабыл: однажды, вероятно, летом 1928 года, я был у тебя, и ты мне говоришь: знаешь, отчего я с тобой дружу: ты ведь неспособен на интригу? Я говорю: Да. А в это время я бегал к Каменеву ("первое свидание"). Хочешь верь, хочешь не верь, но вот этот факт стоит у меня в голове, как какой-то первородный грех для иудея. Боже, какой я был мальчишка и дурак! А теперь плачу за это своей честью и всей жизнью. За это прости меня, Коба. Я пишу и плачу. Мне ничего уже не нужно, да ты и сам знаешь, что я скорее ухудшаю свое положение, что позволяю себе все это писать. Но не могу, не могу просто молчать, не сказав тебе последнего "прости". Вот поэтому я и не злоблюсь ни на кого, начиная с руководства и кончая следователями, и у тебя прошу прощенья, хотя я уже наказан так, что все померкло, и темнота пала на глаза мои. 7) Когда у меня были галлюцинации, я видел несколько раз тебя и один раз Надежду Сергеевну. Она подошла ко мне и говорит: "Что же это такое сделали с Вами, Н. И.? Я Иосифу скажу, чтобы он Вас взял на поруки". Это было так реально, что я чуть было не вскочил и не стал писать тебе, чтоб... ты взял меня на поруки! Так у меня реальность была перетасована с бредом. Я знаю, что Н. С. не поверила бы ни за что, что я злоумышлял против тебя, и недаром подсознательное моего несчастного "я" вызвало этот бред. А с тобой я часами разговаривал... Господи, если бы был такой инструмент, чтобы ты видел всю мою расклеванную и истерзанную душу! Если б ты видел, как я внутренне к тебе привязан, совсем по-другому, чем Стецкие и Тали! Ну, да это "психология" - прости. Теперь нет ангела, который отвел бы меч Аврамов, и роковые судьбы осуществятся! Позволь, наконец, перейти к последним моим небольшим просьбам: а) мне легче тысячу раз умереть, чем пережить предстоящий процесс: я просто не знаю, как я совладаю сам с собой - ты знаешь мою природу; я не враг ни партии, ни СССР, и я все сделаю, что в моих силах, но силы эти в такой обстановке минимальны, и тяжкие чувства подымаются в душе; я бы, позабыв стыд и гордость, на коленях умолял бы, чтобы не было этого. Но это, вероятно, уже невозможно, я бы просил, если возможно, дать мне возможность умереть до суда, хотя я знаю, как ты сурово смотришь на такие вопросы; в) если (далее следуют слова "вы предрешили", зачеркнутые Н. И. Бухариным. - В. С.) меня ждет смертный приговор, то я заранее тебя прошу, заклинаю прямо всем, что тебе дорого, заменить расстрел тем, что я сам выпью в камере яд (дать мне морфию, чтоб я заснул и не просыпался). Для меня этот пункт крайне важен, я не знаю, какие слова я должен найти, чтобы умолить об этом, как о милости: ведь политически это ничему не помешает, да никто этого и знать не будет. Но дайте мне провести последние секунды так, как я хочу. Сжальтесь! Ты, зная меня хорошо, поймешь. Я иногда смотрю ясными глазами в лицо смерти, точно так же, как - знаю хорошо - что способен на храбрые поступки. А иногда тот же я бываю так смятен, что ничего во мне не остается. Так если мне суждена смерть, прошу о морфийной чаше. Молю об этом... с) прошу дать проститься с женой и сыном. Дочери не нужно: жаль ее слишком будет, тяжело, так же, как Наде и отцу. А Анюта - молодая, переживет, да и мне хочется сказать ей последние слова. Я просил бы дать мне с ней свидание до суда. Аргументы таковы: если мои домашние увидят, в чем я сознался, они могут покончить с собой от неожиданности. Я как-то должен подготовить к этому. Мне кажется, что это в интересах дела и в его официальной интерпретации; д) если мне будет сохранена, паче чаяния, жизнь, то я бы просил (хотя мне нужно было бы поговорить с женой): *) либо выслать меня в Америку на п лет. Аргументы за: я провел бы кампанию по процессам, вел бы смертельную борьбу против Троцкого, перетянул бы большие слои колеблющейся интеллигенции, был бы фактически Анти-Троцким, и вел бы это дело с большим размахом и прямо с энтузиазмом; можно было бы послать со мной квалифицированного чекиста и, в качестве добавочной гарантии, на полгода задержать здесь жену, пока я на деле не докажу, как я бью морду Троцкому и К° и т. д.; **) но если есть хоть атом сомнения, то выслать меня хоть на 25 лет в Печору или Колыму, в лагерь: я бы поставил там университет, краеведческий музей, технич. станции и т. д., институты, картинную галерею, этнограф-музей, зоо- и фито-музей, журнал лагерный, газету. Словом, повел бы пионерскую зачинательскую культурную работу, поселившись там до конца дней своих с семьей. Во всяком случае, я заявляю, что работал бы где угодно как сильная машина. Однако, по правде сказать, я на это не надеюсь, ибо самый факт изменения директивы февральского пленума говорит за себя (а я ведь вижу, что дело идет к тому, что не сегодня-завтра процесс). Вот, кажется, все мои последние просьбы (еще: философская работа, оставшаяся у меня, - я в ней сделал много полезного). Иосиф Виссарионович! Ты потерял во мне одного из способнейших своих генералов, тебе действительно преданных. Но это уж прошлое. Мне вспоминается, как Маркс писал о Барклае-де-Толли, обвиненном в измене, что Александр I потерял в нем зря такого помощника. Горько думать обо всем этом. Но я готовлюсь душевно к уходу от земной юдоли, и нет во мне по отношению ко всем вам и к партии, и ко всему делу - ничего, кроме великой, безграничной любви. Я делаю все человечески возможное и невозможное. Обо всем я тебе написал. Поставил все точки над i. Сделал это заранее, так как совсем не знаю, в каком буду состоянии завтра и послезавтра etc. Может быть, что у меня, как у неврастеника, будет такая универсальная апатия, что и пальцем не смогу пошевельнуть. А сейчас, хоть с головной болью и со слезами на глазах, все же пишу. Моя внутренняя совесть чиста перед тобой теперь, Коба. Прошу у тебя последнего прощенья (душевного, а не другого). Мысленно поэтому тебя обнимаю. Прощай навеки и не поминай лихом своего несчастного. Н. Бухарин 10.XII.37 г.".

(no subject)

Не люблю размещать в ЖЖ из неопубликованного, но не знаю, когда дойдут руки до материала, поэтому кое-чем поделюсь, все-таки, здесь. Мне было бы интересно и важно мнение френдов по данной проблеме.
Как известно, Сталин был патологический трус. Так, например, он ужасно боялся летать на самолете, и был вынужден подняться в воздух всего лишь дважды в жизни, поскольку других вариантов не было. В конце 43-го он доехал на поезду до Баку, а далее летел до Тегерана. Аналогично он вернулся обратно. Железной дороги между Баку и Тегераном не имелось.
Его полет был обставлен чрезвычайными мерами безопасности. Главком дальней авиации Голованов вспоминал: «Сталин строго-настрого предупредил, что никто не может быть посвящен в предстоящую поездку, кем бы ни был и какой бы пост он ни занимал». Все и вся десять раз перепроверялись, главком дальней авиации занимался только проблемой обеспечения безопасности перелета Сталина. Был отобран личный пилот Берии, но и его до последнего момента не информировала куда он полетит, и кто будет его пассажиром. «Для того, чтобы ясно себе представить конспирацию самого полета, достаточно сказать, что истребители, которые сопровождали самолет Верховного из Баку до Тегерана и обратно, не знали, кого они эскортировали, до объявления в газетах об их награждении».

Можно вспомнить Черчилля - в разгар немецкого наступления на Францию, он ПЯТЬ раз вылетал из Лондона в Париж, фактически над полями сражений! В воздухе было полно истребителей люфтваффе, Париж вот-вот должен был пасть (это произошло 14 июня), а еще 11 и 13 июня Черчилль прилетал во Францию на переговоры!
Ну да ладно – это демократически избранный лидер. Сопоставим вождей коммунизма с их соперниками – вождями фашизма и нацизма.
И Муссолини и Гитлер не боялись летать на самолетах – в ту чрезвычайно аварийную эпоху (Его министр вооружений Тодт погиб как раз в авиакатастрофе). Фюрер облетал всю Германию во время избирательной кампании в начале 30-х. Гинденбург даже беспокоился о Гитлере ввиду его страсти к воздушным путешествиям. Один раз над морем самолет Гитлера сбился с курса, и чуть было не разбился. Во время войны, в 1942 году фюрер летал в Финляндию поздравить с днем рождения маршала Маннергейма, а ведь его маршрут пролегал в зоне доступности советских истребителей. В феврале 43-го в критический момент он прилетел в Запорожье, в полусотни километров от которого находились прорвавшиеся советские танки.
Муссолини не только обожал перелеты, но и сам научился водить самолет, и впоследствии не раз сидел за штурвалом. Он даже раз сильно разбился при неудачной посадке, когда лично пилотировал самолет, но это случай ничуть не повлиял на его решимость и далее летать самостоятельно.
«28 августа 1941года Муссолини и Гитлер вылетели из аэропорта Кроемо в Южной Польше в походную ставку фельдмаршала фон Рундштедта под Уманью на Украине. С ними в самолете находились Риббентроп, Генрих Гиммлер (глава СС), его помощник Зепп Дитрих, итальянский посол в Берлине Филиппо Анфузо, Дино Алфиери и Витторио Муссолини. Во время их полета в течение нескольких часов на высоте 2500 метров над бесконечными русскими просторами…. Муссолини поинтересовался, может ли он взять на себя управление самолетом, и больше часа сам пилотировал им. У них не было прикрытия истребителями… Муссолини прошептал Витторио, что, если появится советский истребитель и собьет их, для противника будет невероятной удачей захватить скопом его, Гитлера, Риббентропа, Гиммлера и Дитриха».
«В середине июня 1942 в восточной части Средиземного моря произошло морское сражение, во время которого итальянский флот атаковал несколько британских кораблей, … . В бою 14-15 июня итальянцы потопили пять британских военных кораблей и потеряли только один из своих. Муссолини, пилотируя личный самолет, пролетел над Средиземным морем, чтобы посмотреть на бой с воздуха, ловко избегая крутившихся поблизости английских истребителей, участвовавших в битве с итальянским флотом. Понаблюдав за боем, Муссолини приземлился на Сицилии, где выступил на нескольких митингах, рассказывая о великой победе на море». А ведь дуче было тогда 59 лет!

Важно заметить, что и Гитлер и Муссолини были ветеранами-фронтовиками, ранеными в сражениях, отмеченными наградами за храбрость. Гитлер вообще получил редчайшую награду для рядового солдата - Железные кресты 1-го и 2-го классов В Муссолини сидело сорок осколков. При этом оба пошли на фронт - на смерть, добровольцами, хотя могли не делать этого.
А и Ленин и Сталин никогда на фронте не бывали, пребывая во время войны за тысячи километров от сражений то ли в ссылке, то ли в эмиграции. Личное бесстрашие и дуче и фюрера вне всяких сомнений. Муссолини был отважным дуэлянтом, бравшим уроки фехтования, часто дравшимся со своими противниками на шпагах. Вспомним как Гитлер, схватив винтовку, прогнал красных в Мюнхене, когда те попытались его арестовать в апреле 1919 году. А когда в январе того же 1919-го бандиты остановили автомобиль председателя Совнаркома Ленина, он так обосрался, что без разговоров отдал все, что имел, нападающим.
Через четыре года Гитлер шел в первых рядах демонстрантов во время Пивного путча, когда их встретили пули, и рядом с ним падали убитые и раненые в т.ч. Геринг. Ленин же и Сталин всегда очень берегли свою жизнь, пребывая подальше от опасностей; о них даже в советское время не сочиняли историй о личной смелости и героизме.
Гитлер во время «ночи длинных ножей» сам с пистолетом в руках арестовывал «заговорщиков». Ленин и Сталин, отдавая приказы об арестах и расстрелах тысяч и тысяч, делали это с бесстрашием бюрократов за письменным столом.
Сталин лишь единожды за войну выезжал в фронтовую местность (в августе 1943-го), а когда ему во время этой поездки приспичило вдруг в туалет, то он испугался идти в придорожные кусты – вдруг там мина? и оправлялся прямо на дороге при всех. Ленин за всю Гражданскую вообще ни разу на фронт не ездил.
Точно также Ленин и Сталин патологически боялись встречаться со своим народом, жили в изоляции в Кремле под охраной то латышских стрелков, то кремлевского полка, в условиях невероятных мер безопасности, просто непредставимых ни в одной другой страны мира, не исключая нацистской Германии. Напротив, и дуче и фюрер постоянно общались с народом, не боялись его, тот же Гитлер проводил массу времени в мюнхенских кафе, ездил в ОТКРЫТОМ автомобиле, посреди многотысячных ликующих толп.
Можно вспомнить и об их последних минутах жизни. Гитлер заранее решил, что застрелится, спокойно завершил за несколько дней свои дела, продиктовал завещание, и без малейший дрожжи и мямлянья, закрылся с Евой Браун и недрогнувшей рукой нажал на спусковой крючок… Муссолини тоже встретил смерть прямо, не отворачиваясь, не умоляя о пощаде, принял свинец в грудь вместе любимой женщиной.
Все сказанное о Ленине и Сталине относится и к другим коммунистическим вождям, например, Мао. «Мао жил за непроницаемой стеной секретности… Никто не знал точно, где он живет и где в данный момент находится… для Мао было построено свыше пятидесяти имений… Эти целенаправленно возведенные дома имели пуленепробиваемые, неуязвимые для бомб стены и крыши, а под землей, как правило, строили атомное бомбоубежище… Когда Мао поднимался в воздух, отменялась половина гражданских авиарейсов… Когда трогался его поезд… на железной дороге наступал хаос, так как ни один поезд не мог двигаться поблизости от идущего состава председателя». Публично перед народом Мао за 27 лет пребывания выступал лишь ОДИН раз - когда объявил о формировании КНР.
Даже когда он еще жил «по-партизански» в Яньани в «Особом районе» он отличался невероятной трусостью. Советские специалисты пристрелили волка, который утащил у них собаку. «Через полчаса дом оцепили охранники и командир потребовал объяснений, так как «очень разнервничался товарищ Мао Цзэ-дун»...Утром прибыл нарочный и от имени «председателя Мао» выразил недовольство, предупредив, чтобы впредь стрельбу не смели открывать».
Можно вспомнить Ким Ир Сена и Ким Чен Ира, которые патологически боялись самолета и все поездки совершали на бронированном поезде.
Так вот, вопрос, точнее, два.
1. Почему коммунистические вожди всегда такие трусы?
2. Почему их беспредельная трусость никогда не отталкивала от них их сторонников, почему молодежь шла именно за ними, а не за их противниками – людьми в личном плане безукоризненной личной храбрости?

немецкая литература

Две загадки-особенности немецкой литературы XIX века. 1) XIX столетие - эпоха "большого" романа. У нас - от Гоголя до Толстого, Франция от Стендаля и Бальзака до Флобера, Англия от Джейн Остин до Диккенса. В Германии - ни-ко-го! Т.е. , конечно, романисты были, но сугубо местного значения.
2) Четыре крупнейших немецких прозаика второй половины XIX века - одновременно и ее крупнейшие поэты того же времени - Шторм, Фонтане, Келлер, Мейер.

Маленков

К вопросу о реформаторе Хрущеве и сталинисте Маленкове. Коммунистическая Партия Советского Союза,

ЦЕНТРАЛЬНЫЙ КОМИТЕТ

Постановление

Пленума центрального Комитета КПСС

О тов. МаленковеГ. М.

(Принято единогласно на заседании Пленума ЦК КПСС

31 января 1955 года)

Заслушав доклад тов. Хрущева Н. С. о тов. Маленкове Г. М. и полностью одобряя предложения Президиума ЦК по этому вопросу, Пленум ЦК КПСС считает, что т. Маленков не обеспечивает надлежащего выполнения обязанностей председателя Совета министров СССР. Не обладая необходимыми знаниями и опытом хозяйственной деятельности, а также опытом работы местных советских органов, т. Маленков плохо организует работу Совета министров, не обеспечивает серьезной и своевременной подготовки вопросов к заседаниям Совета министров. При рассмотрении многих острых вопросов т. Маленков проявляет нерешительность, не занимая определенной позиции. Эти недостатки деловых качеств у т. Маленкова крайне отрицательно сказываются на работе Совета министров.

В своей деятельности на посту председателя Совета министров СССР т. Маленков не проявил себя также достаточно политически зрелым и твердым большевистским руководителем.

В этом отношении характерна речь т. Маленкова на V сессии Верховного Совета СССР. По своей направленности эта речь с большими экономически малообоснованными обещаниями напоминала скорее парламентскую декларацию, рассчитанную на снискание дешевой популярности, чем ответственное выступление главы советского правительства. В той же речи т. Маленковым было допущено теоретически неправильное и политически вредное противопоставление темпов развития тяжелой промышленности темпам развития легкой и пищевой промышленности, выдвигался в качестве основного вывода лозунг форсированного развития легкой индустрии. Не случайно поэтому, что некоторые горе-экономисты, ухватившись за это ошибочное выступление т. Маленкова, стали развивать уже явно антимарксистские, антиленинские, правооппортунистические взгляды по коренным вопросам развития советской экономики, требуя преимущественных темпов развития легкой индустрии.

Тов. Маленков в своей речи на собрании избирателей 12 марта 1954 г. допустил также теоретически ошибочное и политически вредное утверждение о возможности «гибели мировой цивилизации» в случае, если империалистами будет развязана третья мировая война. Распространение подобных взглядов не только не способствует мобилизации общественного мнения на активную борьбу против преступных замыслов империалистов развязать атомную войну, но, наоборот, способно породить настроения безнадежности усилий народов сорвать планы агрессоров, что выгодно только империалистическим поджигателям новой мировой войны, рассчитывающим запугать народы «атомным» шантажом... ...Тов. Маленков поддерживал предложения Берия о том, чтобы совсем отказаться от курса на строительство социализма в ГДР и держать курс на то, чтобы уйти из Германии, предоставив возможность создания единой буржуазной Германии в качестве якобы «нейтрального» государства. Когда же эти капитулянтские предложения были отвергнуты подавляющим большинством членов Президиума ЦК, не только Берия, но и т. Маленков после заседания обрушились с угрозами на отдельных членов Президиума, пытаясь их запугать и добиться проведения капитулянтской линии... ...Все эти факты свидетельствуют об отсутствии у т. Маленкова деловых и политических качеств, необходимых для выполнения обязанностей главы советского правительства. Между тем т. Маленков после разделения постов председателя Совета министров СССР и первого секретаря ЦК КПСС неправильно понял свои функции и явно претендовал не только на руководство деятельностью правительства, но и на руководство Президиумом ЦК.

Учитывая все вышеизложенное, Пленум ЦК КПСС постановляет: освободить т. Маленкова Г. М. от обязанностей председателя Совета министров СССР.

Пленум ЦК КПСС требует от т. Маленкова, чтобы он извлек все уроки из допущенных им тяжелых политических ошибок и по-большевистски проявил себя на новой работе, которая ему будет поручена Центральным комитетом партии.

(no subject)

Оказывается, в Индию тигры попали исторически совсем недавно! Буквально несколько тысяч лет назад, когда там уже давным-давно жили львы! Так что не зря символом страны является колонна Ашоки с четырьмя львами, а не тигр, которого мы привыкли ассоициировать с Индией!